Administrator

Administrator

Акимов Ю. Г. БОЛЬШОЙ ОНОНCИО: ВОСПРИЯТИЕ ОБРАЗА МОНАРХА ИНДЕЙЦАМИ В ЭПОХУ ФРАНЦУЗСКОГО КОЛОНИАЛЬНОГО ГОСПОДСТВА В КАНАДЕ (XVII —середина XVIII в.)

А. С. Озорнина

ПРОЦЕСС ВНУТРЕННЕЙ РЕГИОНАЛИЗАЦИИ КНР
КАК ПРОБЛЕМА «ГАРМОНИЗАЦИИ»
КИТАЙСКОГО СОЦИУМА
(региональный и международный аспекты)∗

Одним из процессов, определяющих облик современного мира, выступает качественно новая парадигма социального, экономического, политического, культурного осмысления мирового разви-


∗ Статья разработана в рамках государственного контракта № 02.740.11.0363

Озорнина Анна Сергеевна — аспирантка кафедры востоковедения, Читинского государственного университета (e-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

[44]


 

тия — процесс глобализации. Перед Китаем, как участником глобализации, сегодня стоят стратегические задачи по борьбе с ее негативными последствиями. Для «китайского региона» как «региональной системы» последствия глобализационных процессов заключаются в нарастании дисбалансов в развитии его подсистем (территориальная организации, ресурсный потенциал, система воспроизводства, ценности). Поэтому стратегия «гармонизации» китайского общества, выдвинутая председателем КНР Ху Цзиньтао, направленная на решение насущных проблем государства, по нашему мнению, способна сбалансировать развитие и взаимодействие подсистем «региональной системы» КНР и поддержать устойчивое развитие «китайского региона» в условиях глобализации.

Регионализация Китая, как проблема социальной гармонизации, представляется нами как естественно-исторический процесс самоорганизации китайского общества и происходит сегодня на двух уровнях: наднациональном (процесс внешней регионализации) и внутригосударственном (процесс внутренней регионализации). Внутреннюю регионализацию КНР мы можем представить как процесс внутригосударственной дифференциации, или выделение регионов внутри государства, границы которых размыты и специфицированы. Каждый «внутренний регион» представляет собой вариативный комплекс региональных признаков, в высокой степени обладает единством, но в малой — обособленностью. Выделение «внутренних регионов» происходит в целях их саморазвития, но в то же время мы не можем рассматривать их как самодостаточные образования.

Определенный уровень автономии этих регионов может способствовать формированию конкурентной среды в экономике, политике, науке, образовании, что, в свою очередь благоприятствует их устойчивому развитию. Чрезмерный уровень автономии нарушает устойчивость, независимость государственного целого, возможность экономического, культурного и т. д. воспроизводства и обмена, способствует внутренним конфликтам и дисбалансам. Поиск оптимальной автономии «внутренних регионов» Китая — актуальная проблема административно-государственной реорганизации и «гармонизации» китайского общества1.

«Китайский регион» представляет собой сложную самоорганизующуюся систему, внутренне структурирующуюся в единстве территориальной, воспроизводственной, ресурсной и культурной ре-

[45]


 

гиональных подсистем. Для устойчивого функционирования каждой внутренней региональной системы-комплекса необходимо совершенствование политико-управленческой системы каждого региона, а также региональной политики КНР2.

В качестве конкретных примеров внутренней регионализации КНР можно привести программу возрождения старой производственной базы Северо-Востока Китая, которая предполагает создание региона (наподобие российского «федерального округа»), объединяющего провинции Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян. Причем первым шагом на пути к созданию такого региона стало подписание народными представителями провинций Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян рамочного Соглашения о законодательном сотрудничестве, которое призвано координировать разработку нормативных актов в трех этих провинциях, что свидетельствует о создании «горизонтальной» системы взаимодействия «внутренних регионов», которая является наиболее эффективной на пути к «гармонизации» китайского социума3.

В то же время процесс внутренней регионализации КНР невозможен без его синтеза с процессом внешней регионализации, который находит свое отражение во взаимовыгодном взаимодействии с близлежащими государствами, в частности с Россией.

Чтобы понять взаимосвязь процессов внутренней регионализации от внешних факторов, вновь обратимся к Северо-Восточному региону Китая. Международный аспект регионализации этого региона прежде всего заключается в том, что данный процесс невозможен без участия в нем России. Сегодня мы можем наблюдать, насколько тесно взаимодействуют два региона: Дунбэй Китая и Дальний Восток РФ в экономической, культурной, социальной и других областях. Северо-Восток КНР рассматривает Дальний Восток РФ, в первую очередь, как кладовую природных ресурсов, которые так необходимы Дунбэю для реализации его программы по возрождению старопромышленной базы. Ведь именно реализация данной программы будет способствовать дальнейшей регионализации этого региона. Свой же регион (Северо-Восточный) Китай рассматривает как кладовую трудовых ресурсов, которых не хватает на Дальнем Востоке, в частности в строительной сфере4. Взаимодействуя в этой сфере (миграция трудовых ресурсов), Китай решает проблему безработицы на Северо-Востоке, что частично разрежает социально-экономическую обстановку, хоть в малой сте-

[46]


 

пени, но способствует гармонизации социума, а следовательно, и регионализации.

«Китайский регион» сегодня идет по пути «гармоничного» развития на глобальном и региональном уровне, что создает благоприятные условия для его устойчивого развития в условиях глобализации. Происходящие процессы внутренней регионализации в КНР, несомненно, выводят страну на новый, более высокий, уровень не только в государственном, но и в международном масштабе. В связи с этим представляется важным активно реагировать на отмеченные тенденции и принимать во внимание «гармоничную дипломатию» КНР, а также более глубоко изучать процессы внутренней регионализации «китайского региона» с тем, чтобы избежать закрепления за Китаем долговременных односторонних преимуществ.


1 Абрамов В. А., Кучинская Т. Н. Процесс внутренней и внешней регионализации КНР: проблемы понятийного представления. Материалы 1-й научно-практической конференции «Актуальные проблемы развития современного китайского общества». Чита, 2009. С. 8–16.

2 Кучинская Т. Н. Процессы политических изменений глобализирующегося «китайского региона»: Дис. …канд. полит. наук. Чита, 2007. 169 с.

3 Поиск новых форм. Регионализация // URL: http://www.chinazone.ru.

4 Титаренко М. Л. О координации планов подъема Сибири и Дальнего Востока Сибири и Северо-Востока и Запада Китая // URL:http://www.dvforum.ru/2008/doklads/ks1_titarenko.aspx

[47]

К. С. Буянов

О «ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ
КИТАЙСКОМ РЕГИОНАЛИЗМЕ»
В КОНТЕКСТЕ МЕЖЦИВИЛИЗАЦИОННОГО
ДИАЛОГА РОССИИ И КИТАЯ

Политика «глобальной регионализации» КНР, как свидетельствуют итоги последних съездов КПК, характеризуется последовательностью курса самостоятельности и независимости при стремлении к дальнейшему расширению многовекторной международной деятельности страны с учетом реальной расстановки сил на мировой арене, что определяет необходимость сдержанности и трезвости в постановке задач и действиях по их реализации.

Процесс «возвышения» и рост международного влияния Китая, движение в сторону превращения его в новую сверхдержаву совпадает с процессом перемещения центра силы в мировой системе с Атлантики в Азиатско-Тихоокеанский регион1, в результате происходит многофакторная трансформация системы международных отношений, обострение проблем глобальной и региональной безопасности, актуализация мифа о «китайской угрозе».

Разнообразные и противоречивые оценки поведения КНР на международной арене беспокоят руководство страны. «Китайскому правительству известно о том, что во многих странах возвышающийся Китай вызывает озабоченность. Оно также понимает, что, если страна будет выглядеть привлекательной и дружелюбной, за рубежом будут меньше беспокоиться о том, что ее мощь возрастает»2. В этом контексте российским китаеведам, политологам важно проявлять объективность в исследованиях и оценках «китайского фактора», политики «китайской регионализации», осо-


Буянов Константин Сергеевич — аспирант кафедры востоковедения Читинского государственного университета (e-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

[41]


 

бенно в понятийном обозначении процессов и явлений, происходящих в Китае и значимых для российского государства.

Комплексно рассматривая противоречия развития КНР, тенденции формирования новой формы китайской регионализации — «глобальной регионализации», т. е. региональной восточноазиатской подсистемы международных отношений, в контексте межцивилизационного диалога России и Китая, можно сказать, что особое значение приобретает подъем КНР, его возрастающие ресурсные потребности и соответствующие дисбалансы, глобальные последствия региональной трансформации Восточной Азии в связи с «китайским фактором». Именно в процессе усиления региональной взаимозависимости и взаимовлияния проявляется вся многогранность данной проблематики, которая определяется не только экономическим развитием КНР, но и целым комплексом сопутствующих проблем.

Оспорив идею об ослаблении государственного суверенитета перед лицом глобализации, Китай выдвинул идею инновационных способностей государств адаптироваться к изменению «архитектоники международных отношений», которая трактуется китайскими политологами как «определенная конструкция, состояние вещей, которое сформировалось в результате взаимодействия и взаимовлияния на международной арене в определенный период времени определенных политических сил»3. Идея адаптации государств в условиях глобализации — альтернативный взгляд на то, как может идти региональное и мировое развитие, обеспечивающееся концепцией «глобализирующегося китайского регионализма», компонентами которой выступают стратегии «мирного возвышения» и «гармоничного мира», определяющие стремление к многополярности и многосторонности как инструменту достижения собственных экономических и политических целей.

Необычайная устойчивость и адаптивность китайской цивилизации определяет объективность в исследовании и понимании «китайского регионализма». В связи с тем, что в китайской цивилизации всегда придавали большое значение социальной гармонии, единству и взаимной помощи, хорошим гармоничным отношениям с соседями, особую роль в глобальном межцивилизационном диалоге приобретает взаимоотношения России и Китая.

Определяя главный вектор продвижения КНР к тем горизонтам, которые обозначены в программных партийных документах,

[42]


в заявлениях высших руководителей страны, следует подчеркнуть стремление руководства Китая к мирному и гармоничному развитию, к созданию глобальной зоны партнерского и стратегического взаимодействия с КНР, обеспечивающее совместное и безопасное развитие. «По мнению ряда аналитиков, это не просто региональная стратегия, она гораздо шире региональной, т. е. фактически является новой китайской мировой стратегией»4. В этой стратегии для КНР чрезвычайно важно налаживание всестороннего сотрудничества с Россией, которое расценивается как один из важнейших приоритетов китайской политики и фактор сохранения стабильности в регионе, экономического соразвития и сопроцветания.

Ныне стало более очевидным, что российская и китайская цивилизации сталкиваются со сходными вызовами со стороны глобализации по-американски, что перед ними стоят сходные задачи в преодолении и в ответе на эти вызовы. К числу этих вызовов Относятся5:

— создание всяческих экономических препятствий и барьеров для экономического и торгового сотрудничества;

— двойные стандарты политических партнеров Запада;

— культурная и политическая экспансия;

— стремление навязать западную систему ценностей и западные стандарты демократии и прав человека;

— вестернизация и размывание национальной самобытности культуры.

Ответом на эти вызовы может быть только углубление стратегического партнерства и взаимодействие, взаимная учеба и соразвитие РФ и КНР. Важно отметить то, что российско-китайское сотрудничество на основе соразвития носит многогранный характер и обладает огромным потенциалом, особенно в сфере развития инфраструктуры, авиационного сообщения между региональными центрами Сибири и соответствующими регионами Китая, развития Байкало-Амурской магистрали, строительства автомобильных дорог, увеличение сети пограничных переходов и по другим направлениям6.

Схожие национальные интересы и цели Китая и России, общность черт двух цивилизаций, проявляющаяся в их масштабности, самодостаточности, готовности к диалогу, богатом историческом опыте развития и взаимодействия между собой, дают исключительные возможности для совместного поиска ответов на вызовы,

[43]


порождаемые нынешним цивилизационным и экономическим кризисом. Поэтому возвышение Китая для России не только не несет никаких угроз, но может дать импульс и содействие для ее собственного развития. Распространение же тезиса о «китайской угрозе» является угрозой для России и наносит огромный ущерб развитию российско-китайских отношений. Это в свою очередь актуализирует необходимость концептуально объективных исследований, объясняющих глубинные процессы в китайском обществе, формирующих положения, понятия и прогнозы, способствующие взаимопониманию и сотрудничеству двух цивилизаций.


1 Титаренко М. Л. Геополитическое значение Дальнего Востока: Россия, Китай и другие страны Азии. М.: Памятники исторической мысли, 2008. С. 156.

2 Чжунвай чжунмин сюэчжэ чжэн’ яолунь Чжунго цзюэци = Иностранные ученые о возвышении Китая / Под ред. Су Цзинян, Ци Лиин. Пекин: Чжунчун чжун’ Ян дансяо чубаньшэ, 2007. С. 76.

3 Юй Чженлян. 21 Шицзе цюаньцю чженчжи фаныпи. (Политические парадигмы глобализации 21 века.) [Текст на кит. яз.] Шаньхай: Фудань дасюе чупяньшэ, 2005. С. 139.

4 Воскресенский А. Д. «Большая Восточная Азия»: энергетические аспекты международных отношений и безопасности // Энергетические измерения международных отношений и безопасности в Восточной Азии. М.: МГИМО, 2007. С. 33.

5 Чжунвай чжунмин сюэчжэ чжэн’ яолунь…С. 61.

6 Там же. С. 228.

(44)

 

Д. С. Бугаев

ПОЛИТИКА ИРАКЛИЯ II:
ОСЕТИНСКИЙ ВОПРОС

Цель нашего доклада проанализировать рукописные документы из личного архива Ираклия II и определить тот общественнополитический статус, который они давали осетинским общинам в верховьях рек Ксани и Лиахви. Актуальность доклада вызвана возрождением конфликта интересов России и Грузии вокруг осетин, предыстория которого относится ко второй половине XVIII в.

Новизна исследования состоит в том, что, по мнению автора, Ираклий II, царь находившейся в восточной части современной Грузии во второй половине XVIII в. Картл-Кахетии, отошел от многовекового традиционного взгляда правителей грузинских княжеств и царств на осетин как на наемную военную силу. Царь постарался обособить их в союзные национальные организации и первый увидел в осевших по долинам рек Ксани и Лиахви осетинах человеческий ресурс для индустриализации Картл-Кахетии.

Современные отечественные исследователи продолжают советскую традицию, в основном ориентированную на изучение истории обществ Северной Осетии. При таком подходе в научной тени остается новаторская и выходящая за рамки многовековых устоев грузинского общества политика царя Картл-Кахетии к проживающим южнее Большого Кавказского хребта осетинам. Настоящее исследование призвано восполнить существующий пробел.

В докладе будут рассмотрены отношения двора Картл-Кахетии только с официально признанными национальными образованиями, сведения о контактах с которыми до нашего времени сохранились в Фонде 941 Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (далее — РНБ) — Собрание царевича Иоанна (Грузинского) (далее — Собрание). Описи I и II официальные документы и договора, заверенные печатями. Выборочный подход к отбору материала призван убрать из поля исследования не всегда объективные в качестве источников рабочие материалы из учебных заведений изучаемого периода, которые активно проникали в национальные


 

Бугаев Денис Сергеевич — магистр востоковедения, африканистики; соискатель ученой степени кандидата исторических наук МАЭ РАН «Кунсткамера» (e-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

[39]


архивы советских республик во времена бурного расширения фондов и формирования нового национального самосознания.

Внук Ираклия II царевич Иоанн (Грузинский) продал Императорской публичной библиотеке в 1880 г. семейную библиотеку и архив из 76 автографов, 101 печатного издания и 361 рукописи, деньги на приобретение Собрания были выделены казной сверх штата расходов на содержание Императорской публичной библиотеки. В Отдел рукописей РНБ из этой покупки досталась только рукописная часть, в 1924 г. ряд документов, преимущественно художественно-литературного содержания, была передана в архивы Грузии, оставшаяся часть единиц хранения и образовала рассматриваемое нами Собрание.

В Описи I Собрания хранятся деловые и личные бумаги членов семьи Багратиони рубежа XVIII и XIX вв., а в Описи II — списки художественных документов. В оставшейся в городе Санкт-Петербурге части архива содержится 15 рукописных документов времени правления Ираклия II, непосредственно связанных с осетинским вопросом: Фонд 941, Опись I, №7, 8, 10, 11, 12, 13, 16, 23, 28, 29, 31, 32, 47, 65 и 66. De jure Картл-Кахетинское царство, о котором идет речь в докладе, возникло в 1762 г. со смертью Теймураза II (1690–1762), de facto этот государственный организм возник уже в 1744 г., когда при активном вмешательстве Персидской империи царством Картли стал править отец Теймураз II, а Кахети — его сын и преемник трона Картли — Ираклий II (1720–1798). Картл-Кахетинское царство прекратило свое существование в 1801 г. вследствие вхождения в Российскую империю.

Предыдущие правители грузинских государственных образований видели осетин как на надежную наемную военную силу, однако такое положение изменилось с постепенной потерей влияния Грузии на северокавказскую Осетию по причине прихода в нее Администрации Российской империи. Теперь одной из целей сотрудничества с Россией для Картл-Кахетии стало техническое развитие и индустриализация. О личной заинтересованности Ираклия II в геологии полезных ископаемых и интересу к возможности развития в Картл-Кахетии промышленности неоднократно упоминает в описании своей поездки по Грузии Антон Гильденштедт.

Согласно анализируемым в докладе документам осетинское население постепенно выводится из под власти грузинских князей,

[40]


 

обособляется в национальные общины и переподчиняется напрямую царю на правах союзного народа. Построить заводы и обязать осетин на них работать Ираклию II по ряду причин не удалось.

(41)

 

Е. К. Андреев

ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ
«НОВОГО РЕГИОНАЛИЗМА» КНР

Изменение миропорядка рассматривается как процесс, параллельный модернизации и возвышению Китая. Китай оказывает мощную поддержку процессу становления многополярности в мире. С китайской точки зрения, по Мэнь Хунхуа, мир переживает переходный этап, на котором одна сверхдержава сосуществует с рядом сильных держав. Становление многополярности предполагает, что дистанция между ними будет сокращаться, а число сильных держав возрастет. Затем реальная сила некоторых из них станет особенно очевидной. Одновременно усилится тенденция к регионализации, и совокупная мощь регионов и их влияние возрастут1.

В китайском обществе ведутся дискуссии относительно роли Китая в будущем. С одной стороны, в КНР не отрицают, что страна становится региональным лидером и одним из основных полюсов в формирующейся международной системе. С другой стороны, роль лидера формально противоречит провозглашенной Китаем политике антигегемонизма. Тем не менее, в Пекине постепенно готовится почва для корректировки внешнеполитических принципов, которые соответствовали бы новым реалиям2.


Андреев Евгений Константинович — аспирант Читинского государственного университета (e-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

[35]


 

При обсуждении тенденций мирового развития в 2005 г. в Китайском институте современных международных отношений (КИСМО) один из его участников профессор Фу Мэнцзи заявил: «Если мы не хотим пассивно принимать идеи или порядки из внешнего мира, нам нужно быть в большей степени готовыми психологически формировать их или, по меньшей мере, влиять на внешний мир своими более активными и ответственными действиями»3.

Сегодня мы являемся свидетелями зарождения новых геополитических концепций, направленных на структурное переустройство регионального и мирового гео-политикоэкономического ландшафта. Геополитика современного Китая ушла от концепции «ответа на вызовы», теперь это— политика «активного действия».

Глобализация заставляет регионализироваться экспансивно развивающийся Китай. В свою очередь, азиатский регионализм активизирует действия Пекина на международной арене, инициируя разработку собственной концепции глобализирующейся регионализации — «нового регионализма». Лидерство Китая в этих интеграционных процессах во многом строится на противостоянии американскому варианту глобализации. Поэтому можно утверждать, что особенностями китайской концепции «нового регионализма» является тот факт, что для Китая регионализация является первичным этапом в его стремлении к глобальному лидерству.

В основе интеграционных усилий Китая в рамках АТР лежит убеждение, что в долгосрочном плане подъем Азии является «неодолимой, императивной исторической тенденцией». Именно в этом контексте китайские политологи теоретически обосновывают необходимость продвижения Пекином концепции «азиатского регионализма» и разработки китайской концепции «нового регионализма». Так, заведующий кафедрой исследований проблем Юго-Восточной Азии Китайского института современных международных отношений Чжай Кунь утверждает, что стратегия «азиатского регионализма» в первую очередь нуждается в высвобождении от традиций идеологии, свойственной системе старого типа «сюзерен — данник», и внедрения идеологии азиатского согласия, связанной с системой национальных государств, чтобы общая цивилизация будущей Азии служила орудием внутрирегионального сплочения и вместе с тем была своего рода противоядием, предотвращающим слепую нетерпимость и неприятие «открытости»4.

[36]


 

Китайская концепция регионализма, в отличие от «азиатского регионализма», базируется на понятии «новый регионализм», подразумевая под этой дефиницией «глобализирующийся китайский регионализм». «Новый регионализм» не является противодействующей глобализму тенденцией. Страны не замыкаются в национальном развитии, они используют преимущества регионального сотрудничества в конкурентной борьбе на мировой сцене для своего усиления.

Функциональная реализация «нового регионализма» предусматривает следующее.

1. Под влиянием «нового регионализма» резко возрастает социальная интеграция стран в «китайском регионе». Взаимодействие саморазвивающихся обществ и экономик протекает очень активно. Это «неофициальная интеграция» или «мягкий регионализм».

2. Развитие «нового регионализма» способствует формированию и становлению регионального сознания и региональной идентичности. Особенно в Восточной Азии, где пробуждается «сознание принадлежности к “китайскому региону”».

3. Региональное сотрудничество, определяемое межправительственными документами, расширило содержание «нового регионализма» и определило его особенности. «Сотрудничество» — ключевая категория теории «нового регионализма», т. е. «китайского регионализма».

4. «Новый регионализм» способствует интеграции стран региона АТР5.

Анализ указанной тенденции глобальной регионализации КНР приводит к выводу о том, что для ее экспансивного продолжения существуют как глубинные структурные стимулы, так и серьезные препятствия.

Противоречия глобализирующегося развития КНР способна разрешать только путем «втягивания» в «китайский регион» новых стран и их потенциалов, формированием пространственно раздельной сетевой системы регионального производства и обменов. Страны и регионы при этом становятся второстепенными, ресурсообеспечивающими участниками этого воспроизводства, обмена, потребления и конкуренции за китайские капиталы — материальные, финансовые, социальные, культурно-ценностные и т. д.6

С концепцией «нового регионализма» связана концепция глобального управления или глобального соуправления, также интен-

[37]


 

сивно разрабатываемая китайскими политологами. По их мнению, переход от прежней международной политики к глобальной политике требует создания новой глобальной теории соуправления, учитывающей такие факторы, как тенденцию к многополюсности действия в новых условиях на мировой арене государств и международных организаций. Глобальное соуправление должно строиться на основе многостороннего сотрудничества, в рамках которого власть, ранее монополизируемая государствами, может все в большей мере переходить к «гармоническому обществу».

Именно глобальное соуправление призвано выполнять важнейшие функции при решении международных проблем, которые не под силу решать правительствам отдельных стран и отдельным международным институтам; оно может также способствовать совершенствованию международного права и продвижению демократии в международных отношениях.

При этом Ли Иху, профессор Школы международных отношений Пекинского университета, твердо убежден в том, что концепция глобального соуправления самым тесным образом связана с китайской концепцией пяти принципов мирного сосуществования, которые он определяет как «фундамент нового международного порядка», тогда как глобальное управление — важный принцип такого порядка. «Наша миссия, — пишет он, — состоит в том, чтобы использовать их взаимосвязь и показать их логическую необходимость на теоретическом уровне международных отношений»7.


1 Кучинская Т. Н. Процессы политических изменений глобализирующегося «китайского региона»: Дис.… канд. полит. наук. Чита: ЧитГУ, 2007. С. 110.

2 Феоктистов В. М. Основные направления и формы глобальной регионализации КНР как обеспечение ее национальной безопасности // Вестн. Читинского гос. ун-та. Чита: ЧитГУ, 2006. С. 135.

3 Волохова А. Изменения во внешнеполитических концепциях КНР // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 3. С. 74–81.

4 Чжай Кунь. 1991–2020: подъем Китая и развитие отношений между Китаем и АСЕАН // Проблемы Дальнего Востока. 2005. № 5. С. 31–33 (цит. по: Канчуков С. А., Абрамов В. А. КНР в интернационализированных локальнорегиональных конфликтах. Чита: ЧитГУ, 2007. С. 63.

5 Абрамова Н. А. Теория «нового регионализма» в исследованиях китайских ученых // Трансграничье в изменяющемся мире. 2006. № 1. С. 75–82.

6 Там же. С. 79.

7 Волохова А. Указ. соч. С. 79.

[38]

Шарафутдинова Э. В. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ РОССИИ НА МЕЖДУНАРОДНОЙ АРЕНЕ: РОЛЬ ПРОЕКТА «RUSSIA BEYOND THE HEADLINES»1 В ФОРМИРОВАНИИ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО ИМИДЖА

Мамедов Сабир Рза оглы .ПРОБЛЕМЫ СВОБОДЫ И РАСПРОСТРАНЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ В КОНТЕКСТЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ (по материалам Азербайджана)

<< Первая < Предыдущая 91 92 93 Следующая > Последняя >>
Страница 92 из 93